Ребенка-инвалида не берут в общеобразовательную школу. Что делать?

Ребенок инвалид поступление в школу

Ребенка-инвалида не берут в общеобразовательную школу. Что делать?

Это может быть районный отдел образования или департаменты или министерство образования конкретного субъекта РФ. Если же вам отказывают по другой причине или вовсе без объяснения причины, необходимо обратиться в вышестоящий орган.

Например, если в приеме ребенка отказывает директор детского сада, рекомендуется обращаться в управление или департамент образования. При отказе там – в Рособрнадзор. В таком случае необходимо: 1.

Потребовать отказ в письменной форме (при необходимости написать об этом дополнительное заявление) 2.

Оспорить отказ в вышестоящей инстанции, направив письменное обращение/жалобу. В органы прокуратуры имеет смысл обращать только в случаях явного нарушения законодательства.

Например, если обращения в вышеуказанные органы не дало никаких результатов или нарушаются сроки рассмотрения обращений. Помните, незаконные действия любой организации можно обжаловать в судебном порядке, в том числе решением прокуратуры.

Особенности льгот при поступлении в школу

Федеральный Закон под номером 283 (ст.

3, п. 1-5, 14 часть) регулирует права детей лиц, служащих в иных органах.

Федеральный Закон под номером 76 регламентирует:

  1. поступление детей граждан, погибших в ходе службы в ВС, получивших инвалидность, уволившихся в связи с достижением предельного возраста пребывания в составе армии, а также умерших в течение одного года после увольнения (24 статья).
  2. зачисление по месту проживания семьи (говорится в 19 статье);

Некоторые субъекты Российской Федерации установили зачисление детей военных во вторую очередь, например, Нижегородская область.

Права ребенка инвалида в школе

В ст.

Так же в данной статье указаны другие льготы Вашему ребенку.

Значит вам нужно обратится с заявлением в отдел льгот г. Москвы и Вас должны направить к врачам г.

Москвы за заключением. Да, Алина, имеете право на бесплатное питание в школе. Место освидетельствования не имеет значения. Инвалид детства (вторая гр) имеет ребенка, мать одиночка.

В школе платит за обеды. В праве они брать деньги за это?

Добрый день! На данный момент в России нет единых стандартов, устанавливающих льготные категории школьников. В разных регионах Российской Федерации они могут иметь значительные различия.

Обучение детей с инвалидностью в школе.

Что такое инклюзивное образование и как им воспользоваться?

В целях реализации права каждого человека на образование федеральными государственными органами, органами государственной власти субъектов РФ и органами местного самоуправления: создаются необходимые условия для получения без дискриминации качественного образования лицами с ограниченными возможностями здоровья для коррекции нарушений развития и социальной адаптации, оказания ранней коррекционной помощи на основе специальных педагогических подходов и наиболее подходящих для этих лиц языков, методов и способов общения и условия, в максимальной степени способствующие получению образования определенного уровня и определенной направленности, а также социальному развитию этих лиц, в том числе посредством организации инклюзивного образования лиц с ограниченными возможностями здоровья.Важно отметить, что обучающиеся с ограниченными возможностями здоровья, согласно п. 16 ст. 2, это не только люди, имеющие инвалидность.

Может ли родитель инвалид выбрать класс для ребенка

Раздел совместно нажитого имущества Москва от 15000 руб. Порядок воспитания и обучения детей-инвалидов на дому и в не дарственных образовательных учреждениях, а также размеры компенсации затрат родителей (законных представителей) на эти цели утвержденный Постановлением Правительства РФ от 01.01.

01 N 861, пункты 1 и 2.) КОММЕНТАРИЙ: Согласно двум приведенным выше правилам дети-инвалиды направляются в специальные школы, либо обучаются на дому только с согласия родителей Поэтому, выбор этих форм обучения является пра­вом, а не обязанностью родителей.

Никто не имеет право принуждать родителей к выбору указанных форм обучения.

Родители имеют право обучать ребенка-инвалида на дому са­мостоятельно. Основной целью такого обучения является наличие условий для формирования качественного обучения ребенка-инвалида, учитывая его увлечения и предпочтения, с применением интернета.

Обучаться дистанционно можно:

Правила предоставления питания детям-инвалидам в 2019 году

При этом устанавливается определенный набор блюд для льготников. Дети инвалиды, которые не в состоянии посещать учебные учреждения, также вправе претендовать на бесплатное питание в момент прохождения учебной программы. Однако в этом случае они питаются домашней пищей, а вся еда, которая полагается им бесплатно, подлежит компенсации в виде надбавки к социальной пенсии по инвалидности.

Заявление по форме уполномоченного органа власти.

Справку о том, что ребенок является учащимся общеобразовательного учреждения.

Свидетельство о рождении ребенка.

Несмотря на реформу системы образования, далеко не все российские учебные заведения доступны для детей с инвалидностью

Число коррекционных классов в школах выросло на 458.

К концу 2015-го в 20% школ России будет создана безбарьерная среда.

«Четыре года назад таких школ было всего 4% от общего числа школ, так что динамика хорошая»

,— отмечает Голодец. Формируются и программы повышения квалификации педагогов — в 2015 году через нее должны пройти 10 тыс.

специалистов. Однако программы до конца не сформированы, и педагоги признаются, что не знают, как обучать детей с ОВЗ, особенно детей с аутизмом.

По словам Голодец, со стороны органов власти нужен контроль за соблюдением прав детей с ОВЗ на образование, потому что многие учреждения подходят к организации инклюзии формально.

«Нам сообщили, что он необучаем» Максиму 10 лет, у него ДЦП, умственная отсталость, он незрячий.

Специалисты называют его состояние множественными нарушениями развития. Первые семь лет жизни Максим не ходил в детский сад и сидел дома с мамой Еленой.

Волнуюсь инвалидность и школа

школа его взяла сознательно.

Надеюсь это так. А то меня все это напрягло, как медсестра взяла ксерокопию розовой справки и побежала в канцелярию сдавать. Сказала, что департамент прислал запрос. Сын в 4 классе и в этом году ему еще раз предстоит поступать в эту школу в 5 класс.

Очень обидно будет, если инвалидность сыграет с ним плохую шутку. многие школы, когда узнают про инвалидность, сразу отказываются брать ребенка, мотивируя тем, что большие нагрузки и вы не потяните.

Зря волнуетесь, просто на ребенка инвалида больше финансирование. Сейчас формируется гос задание на следующий год, вот все и собирают. и конечно школе это большой плюс.

а из школы вас не выгонят, тк если сочтут что ребенку тяжело, вам могут только рекомендовать сменить школу, но вы можете не согласиться.

и еще вам должны составить индивидуальный образовательный маршрут, но это не обязательно.

Права ребенка инвалида в школе: какие предусмотрены и как реализуются

В плане психологической помощи, школа должна предоставлять сеансы психолога, который поможет адаптироваться в коллективе, и проведет беседу с другими детьми класса.Стоит заметить, что часто дети в школе могут плохо контактировать, в силу того, что ребенок-инвалид не такой, как все.

Однако, если в классе хорошая атмосфера и классный руководитель обращает внимание на поведение своих учеников, процесс обучения может проходить довольно результативно.Ребенок-инвалид имеет право на бесплатное питание в школе, льготные условия сдачи экзаменов, при этом ребенок сам выбирает формат проведения этого экзамена.

Источник: http://27advokat.ru/rebenok-invalid-postuplenie-v-shkolu-48094/

Дискриминация в образовании

Ребенка-инвалида не берут в общеобразовательную школу. Что делать?

29 сентября в Государственной думе РФ прошли общественные слушания «Дискриминация инвалидов в сфере образования в России: пути преодоления», организованные общероссийским общественным движением «Образование для всех» и фракцией КПРФ.

Общество обязано обеспечить всех детей образованием в соответствии с возможностями и способностями каждого. Конвенция ООН по борьбе с дискриминацией в образовании (1962 г.) и Конвенция ООН о правах ребенка (1989 г.

) признают, что неполноценный в умственном и физическом плане ребенок имеет право на уровень жизни, необходимый для его физического, умственного, духовного, нравственного и социального развития. А ответственность за обеспечение этого уровня несут семья и государство.

Россия – одна из немногих развитых стран, где отсутствует антидискриминационный закон, обеспечивающий права граждан с ограниченными возможностями здоровья на специальное образование. В США такой закон был принят в 1975 г., в Швеции – в 1980-м, в Нидерландах – в 1985-м. В нашей стране подобный законопроект был разработан более 10 лет назад, но законом так и не стал.

Многочисленные обращения и жалобы, поступающие от родителей детей-инвалидов, свидетельствуют о явной дискриминации таких детей в сфере образования. Вот некоторые факты.

  • В России 590 тысяч детей-инвалидов, в том числе 450 тысяч школьного возраста (7–18 лет). 140 тысяч детей учатся в общеобразовательных школах, 40 тысяч – на дому и только около 70 тысяч – в системе специального образования. Значит, 200 тысяч детей не обучаются нигде!
  • Дети с нарушением опорно-двигательного аппарата, обучение которых часто не требует модификации образовательного процесса, вынуждены обучаться на дому в изоляции от своих сверстников из-за архитектурной недоступности школ.
  • Многие «отказные», ВИЧ-инфицированные, дети-сироты месяцами или даже годами содержатся в инфекционных отделениях детских больниц, поскольку их не принимают в дошкольные детские учреждения, а по достижении школьного возраста большинство ВИЧ-инфицированных детей-сирот не принимают в школы.
  • Во многих регионах закрываются коррекционные школы. Наработки, которые были созданы поколениями наших ученых, не востребованы.

По остаточному принципу

Ребенок, длительное время находящийся в больнице, также ограничен в своих правах. «В последние 20 лет существенно увеличилась эффективность лечения онкологических заболеваний, – рассказывает профессор Григорий Цейтлин, заведующий отделением реабилитации НИИ детской онкологии и гематологии Российского онкологического центра им. Н.Н. Блохина. – Выживают более 50% заболевших.

Но длительное лечение (1,5–2 года) отрывает детей от образования. Их права на получение непрерывного образования нарушены». В 2000 году в Московском институте онкологии удалось создать общеобразовательную школу. К сожалению, практически во всех регионах, где работают детские онкологические центры, отсутствуют условия для учебы во время лечения.

Тестирование показало, что половина маленьких пациентов отстают от школьной программы, а более 10% таких детей отстают по уровню общего развития от своего паспортного возраста. «Реабилитация детей, подолгу находящихся в клиниках, возможна лишь при условии, что в них появятся специалисты коррекционного образования, социальные работники, психологи.

Надо помочь этим детям стать полноценными членами общества», – подчеркнул профессор Цейтлин.

Статус «инвалид» для ребенка до 18 лет устанавливает медико-социальная экспертиза, а психолого-медико-педагогическая комиссия (ПМПК) решает, где и как ребенку учиться – в определенном учебном заведении или дома.

«Перевод детей на надомное обучение – это тоже дискриминация», – считает Галина Морозова, мать ребенка-инвалида (благотворительный фонд «Дети в беде», г. Волгоград).

Расписание для обучения на дому формируется по остаточному принципу: учителя приходят в удобное для них время, а не тогда, когда лучше ребенку; дисциплины не сбалансированы (много истории и мало математики или наоборот); общего количества уроков недостаточно; бывает, что учителя вообще пропускают занятия и уроки не заменяются.

Как только ребенку исполняется 18 лет (хоть в январе), обучение на дому сразу прекращается. Многие дети-надомники мечтают попасть в класс, к которому прикреплены, на собрание, на праздничный вечер, на выпускной бал, наконец. Но учителя всячески демонстрируют нежелание видеть их в школе. Их даже не приглашают сфотографироваться со своим классом. В результате дети замыкаются в себе, теряют интерес к учебе.

Самая страшная дискриминация – отнесение ребенка к социальному ведомству. Подавляющее большинство детей с нарушением умственного развития исключены из системы образования. Их не принимают в школы (как в обычные, так и в специальные) под предлогом, что они не в состоянии освоить школьную программу.

Даже живущий в семье инвалид обречен на полную изоляцию от общества, что уж говорить о социальных интернатах. Треть детей из этой категории (29 тысяч) фактически изолированы от общества в детских домах-интернатах системы социальной защиты, где они лишены права на образование и обречены на личностную и социальную депривацию.

36,7% из них считаются «необучаемыми» и лишены даже воспитания из-за отсутствия ставок воспитателей для работы с ними.

Учиться вместе

Ольга Литвак (общественная организация инвалидов с детства «Солнышко», г. Иваново): «С детьми, страдающими умственной отсталостью, нужно заниматься с самого раннего возраста. Не делать это – преступление. Существуют специальные модели обучения в детских садах, но подобных моделей школьного образования нет».

Больных с синдромом Дауна определяют в школы VIII вида, они постоянно находятся среди детей такого же уровня развития. Но это неправильно, нужно, чтобы они учились с более развитыми сверстниками. Школа может за¬ключить договор с родителями о том, что ребенок не получит аттестат зрелости (только справку) и будет переводиться из класса в класс по возрасту.

В начальной школе уроки математики, письма и чтения для ребят разного уровня развития нужно проводить раздельно, а на уроках ИЗО, физкультуры и пения все дети могут заниматься вместе. В средней и старшей школе проблемы интеграции сложнее. Зато больные дети смогут общаться со сверстниками, при¬обретать друзей, а это не менее важно, чем получение знаний.

Один из факторов дискриминации – интернаты для детей с проблемами слуха, зрения и т.д. Дети в интернате оторваны от семьи, родителей практически отлучают от воспитания, считая, что это – дело специалистов.

«Родители могут все! – убеждена автор уникального метода по обучению и реабилитации глухих и слабослышащих детей, кандидат педагогических наук, врач-дефектолог Эмилия Леонгард (Москва). – Будет гораздо эффективнее, если такие дети будут жить дома, а обучаться в специальных школах».

Почему-то считается, что у детей с проблемами слуха снижены интеллектуальные способности, в результате огромное количество людей с сохранным интеллектом не может в нашей стране реализовать свои возможности.

Плохо слышащие дети не имеют умственных отклонений и должны учиться в обычных школах! Для этого им нужны слуховые аппараты (сейчас есть прекрасные модели, правда, заказ на них зачастую выполняется долго) и специальная подготовка в дошкольном возрасте. К сожалению, количество детей с нарушениями слуха увеличивается. Государству нужно вкладывать средства в раннюю помощь новорожденным в родильных домах и перинатальную диагностику.

Некоторые родители воспринимают спецшколы как гетто и стараются отдать детей в обычные. Действительно, специалисты считают, что ребенку с ограниченными возможностями лучше учиться в обычной школе в коррекционном (или в обычном) классе. Но школы сегодня не готовы принять детей-инвалидов.

Нужны продуманная методическая база, вариативные стандарты образования, безбарьерная среда (возможности передвижения для колясочников), специальные кадры (служба сопровождения, специалисты по коррекции слуха, зрения, речи…).

Педагоги и школьные психологи должны обладать определенным минимумом медицинских знаний, а медики – знать специальную педагогику и психологию.

«Врачей в образовательных учреждениях не хватает, в том числе и потому, что им не идет профессиональный стаж, – отметил профессор, декан факультета специальной педагогики и психологии Московского гособлуниверситета Роберт Амасьянц. – Нужно законодательно закрепить сохранение профессионального стажа врачам и сестрам, работающим в образовательных учреждениях».

И, пожалуй, самое главное – воспитание толерантности у детей начиная с детского сада. Иначе даже самые лучшие условия, созданные для детей-инвалидов в школе, обернутся переживаниями, обидами и их изолированностью от здоровых сверстников.

Так что же делать?

Николай Малофеев, академик РАО, директор Института коррекционной педагогики (Москва): «Существует огромное количество методик, моделей и форм обучения детей с проблемами здоровья, но нет общей системы.

Необходимо, чтобы социальный курс ребенка-инвалида был расписан от рождения до окончания школы и трудоустройства. Чем раньше ему окажут профессиональную помощь, тем быстрее ребенок сможет адаптироваться.

Полученное образование не будет иметь цены, если подросток не сможет получить профессию, начать зарабатывать. Нужны специальное среднее профессиональное образование, создание рабочих мест и подготовка детей с ограниченными возможностями к работе.

На Западе таких программ нет, там никто не предполагает, что инвалид должен работать, ведь он находится на полном государственном обеспечении».

Академик считает, что у выпускников школ – инвалидов должно быть право на первоочередное зачисление в институт, что обязательно должны быть социальная реклама, информация о тех вузах, где они смогут учиться (где есть спецоборудование, услуги сурдоперевода и т.д.). Нужно решить проблему с жильем (студенты-инвалиды не получают места в общежитиях, и на квартиры их не берут).

Участники слушаний, среди которых были представители общественных организаций, ученые, специалисты коррекционного образования (и ни одного чиновника из Минобрнауки и Минздравсоцразвития РФ) внесли много предложений по изменению сложившейся ситуации.

Среди них:

  • воссоздать в Минобрнауки РФ специальную структуру, ответственную за государственную политику в сфере образования лиц с ограниченными возможностями здоровья;
  • изменить общее федеральное законодательство в области образования для лиц с ограниченными возможностями здоровья. Принять закон прямого действия, а пока – хотя бы поправки в Закон об образовании, совершенствовать законодательство в соответствии с международными обязательствами и Конституцией РФ с целью недопущения дискриминации детей-инвалидов;
  • признать, что все дети без исключения – подопечные Минобрнауки, а не органов соцобеспечения;
  • внедрить современные формы образования для инвалидов – интегрированное и дистанционное образование;
  • включить в национальный проект «Образование» критерий оценки деятельности школ по отношению к инвалидам – успешность в образовании и социализации. Школы нужно поощрять за интеграцию инвалидов в общество и морально, и материально.

Источник: https://zdd.1sept.ru/article.php?ID=200602201

Чиновники скорректировали образование. В пользу денег

Ребенка-инвалида не берут в общеобразовательную школу. Что делать?
Учебные заведения для больных детей существовали в России с конца 19 века. Воспитанников распределяли по ним в соответствие с диагнозами. Это проблемы со зрением, слухом, речью, опорно-двигательной системой, интеллектуальные или в комплексе. Вместе с обучением было и медицинское сопровождение.

Перед педагогами стояла задача максимально подготовить растущего человека к освоению профессии. В 1990-е к нам с Запада пришла «инклюзия». Детей с диагнозами стало модно объединять под одной крышей с детьми без диагнозов. И количество специализированных садов и школ стало сокращаться.

Коррекционное детство

Параллельная система образования, сложившаяся в СССР, позволяла развивать больного ребёнка так же, как и здорового, но с учётом особенностей состояния. Группы в детских садах включали 10-12 детей. Кроме воспитателей, работали дефектологи, логопеды. Применялись методики, разработанные для больных ребят с конкретными диагнозами.

«Каждый день дети не только учились, но и одновременно лечились — проходили соответствующие своему профилю процедуры», — рассказывают воспитатели детсада, в котором воспитывались слабовидящие дети. Не теряли время на поездки по больницам. После сада вполне могли отправиться в общеобразовательную школу, если проблемы по здоровью были устранены.

Если нет, то их ждали профильные коррекционные школы. В них тоже учитывали особенности развития. Помогали адаптироваться, развивали интеллект, прививали навыки. В таких школах дети учились дольше, так как медленнее воспринимается материал. Выпускники могли поступать в вузы или получать профессию в училище.

Всё зависело от физических и интеллектуальных кондиций.

Опытные дефектологи помнят, что в 2001 г. в Москве появилась первая лекотека: «Это такие клубы для детей с особенностями, где их развивают с помощью игр. По сути помощь не только ребёнку, но и маме. Как правило, семьи распадаются при появлении особенного малыша». Сначала лекотеки существовали как самостоятельные центры.

Опыт распространили на всю страну. Потом перевели под крыши детских садов. Сейчас в бюджетном формате остались единицы. Зато такого рода услуги активно предоставляют частные центры.

С средины 1990-х годов стало внедряться «инклюзивное образование» — совместное обучение здоровых детей и нездоровых.

Предполагалась двусторонняя выгода: больной ребёнок будет находится в среде ровесников, научится общаться на равных, не замыкаться, а здоровому необходима прививка сочувствия, помощи ближнему. Однако по существу проект оказался ложно-гуманитарным. И вот почему. Работа с больными учениками и со здоровыми организована по-разному.

И диагноз здесь играет очень важную роль. Один разговор, когда ребёнок интеллектуально сохранный, просто есть физический недуг. Другой, когда к человечку нужен особый подход. Во многих случаях больным детям просто необходим щадящий режим.

И надо понимать, что превалирующий тезис о социальной значимости инклюзивности в образовании не имеет отношения непосредственно к получению образования.

Только факт

Бывший министр образования и науки Дмитрий Ливанов рассказывал о своих «достижениях»:

— Наблюдается уменьшение количества отдельных образовательных организаций, осуществляющих образовательную деятельность по адаптированным общеобразовательным программа: за 3 года на 3,9% — с 1728 организаций в 2012/2013 учебном году до 1660 организаций в 2014/2015 учебном году.

Тьюторы невидимого фронта

Изначально задумывалось, что в помощь ребёнку-инвалиду будет назначен тьютор.

Это, согласно профессиональному стандарту«специалист в области воспитания», осуществляет «педагогическое сопровождение реализации обучающимися, включая обучающихся с ограниченными возможностями здоровья (ОВЗ) и инвалидностью, индивидуальных образовательных маршрутов, проектов».

В переводе на человеческий, помощник ученика-инвалида в школе, посредник между учеником, учителями, родителями. И очень важная роль тьютора — оберегать своего подопечного от жестокости детей без особенностей. Больные дети могут выглядеть отталкивающе. Иногда ведут себя неадекватно.

Этим вызывают насмешки, издевательство, даже побои. В таких ситуациях просто необходим подготовленный взрослый человек рядом, который не даст в обиду инвалида и объяснит здоровому, как нельзя поступать.

Федеральный государственный образовательный стандарт начального общего образования обучающихся с ограниченными возможностями здоровья обещает любому больному ребёнку тьютора, но «из расчета от 1 до 6 детей на одного тьютора». Между одним и шестью — очень большая разница. К слову, в детских садах есть помощники-ассистенты, а в вузах тьюторы вообще не предусмотрены.

Обычным школам тоже нелегко перейти на обучение детей с особенностями — это означает не только обеспечить пандусы и лифты в помещениях. Уполномоченный при президенте РФ по правам ребенка Анна Кузнецова в интервью ТАСС признаёт проблему:

— В 2017-м году только в 41% общеобразовательных учреждений созданы условия для беспрепятственного доступа детей-инвалидов. Но еще нужны специалисты по инклюзивному образованию, тьюторы, которых недостаточно, педагоги, которые могут вести образовательный процесс с учетом инклюзивного компонента, там должна быть постоянно медицинская поддержка.

А это стоит денег.

Финансовый вопрос всё портит

У инклюзии есть финансовая подоплёка. Надо доплачивать учителям, специалистам, организовать медицинский блок, создать безбарьерную среду, обеспечить школы необходимой техникой и вспомогательными ресурсами. Одно «но»: из региональных бюджетов.

Сколько у нас «официальных» регионов-доноров, то есть с профицитом бюджета, из которого можно наскрести на содержание детей-инвалидов? Принято говорить о 14-ти. Остальные живут на дотации из Федерального бюджета и на всём экономят. Региональным властям просто выгодно стирать с лица земли такие обременения.

Получается идиллическая картина: дети с ОВЗ отправляются учиться в обычные сады и школы (инклюзия!), а коррекционные как будто за ненадобностью закрываются.

По факту же тьюторов катастрофически не хватает. И это тоже результат экономии. Отдельные деньги из бюджета на этих специалистов не заложены. Школа должна сама находить средства на их зарплату. Администрации выгоднее просто не заморачиваться с такими кадрами.

Свою лепту в подрыв образования детей с ОВЗ вносит и система подушевого финансирования. Цель — повышение зарплат учителям. Это означает, что образовательное учреждение получает столько денег, сколько зачислено детей. Конечно, выгодно набирать в группы и классы как можно больше.

СанПин требует: «наполняемость классов, за исключением классов компенсирующего обучения, не должна превышать 25 человек». По факту бывает и больше.

И как учиться проблемному ребёнку?В то время, как «исходя из категории учащихся с ограниченными возможностями здоровья их численность в классе (группе) не должна превышать 15 человек».

Выполнение «майских указов» тоже стоит денег. Дефектологи и логопеды сокращаются как ненужные, инвалиды-то все выздоровели, если могут учиться в обычных школах. Оставшиеся ставки распределяют между учителями и, таким образом, «повышают» зарплату.

Сами уволенные вынуждены либо искать работу в частных детских клубах, либо переквалифицироваться в управдомы. Логопеды одного из московских образовательных холдингов на условиях анонимности пожаловались: «Мы учим неговорящих детей разговаривать. Даём им возможность жить и развиваться дальше в обществе.

Если бы не коррекционные методики, что бы было дальше с ними? Но при этом каждый год нас шантажируют тем, что школа не станет набирать детей с задержкой речевого развития (ЗРР) и в наших услугах перестанут нуждаться. Раньше мы чувствовали себя элитой педагогики, потому что понимали значимость профессии.

Но, благодаря реформе, корону с нас сняли быстро». По зарплатам опустили до уровня уборщиц.

Неоправданно сориентированные. Кем?

Из письма Минобрнауки России от 07.06.2013 N ИР-535/07 «О коррекционном и инклюзивном образовании детей:

— Часть субъектов Российской Федерации неоправданно сориентированы на сокращение сети специальных (коррекционных) образовательных учреждений.

В указанный период времени в большинстве субъектов Российской Федерации прекращена образовательная деятельность от 1 до 3 СКОУ, в Хабаровском крае — 4, Калининградской области — 5, Ивановской области — 6, Красноярском крае — 7, Тверской области — 8, Пермском крае — 9, Свердловской области — 10, Краснодарском крае — 14, Новгородской области — 18.

Выход там, где вход

Сейчас открываются коррекционные классы в обычных школах. Только вот сейчас в них работают по большей части обычные учителя без дефектологической квалификации. И нет ограничений по профилям здоровья.

А родители, записывая своего ребёнка в школу, не сообщают о диагнозе заранее. Комплектование происходит самопроизвольно. Нет такой программы, учитывающей максимальное количество особенностей. Всё усреднено.

В итоге получается грустно, как в анекдоте: „Встретились слепой, глухой и немой…“.

Существует надомное обучение. Но оно не для всех желающих. Согласно приказу Министерства здравоохранения 436 н от 30.06. 2016 г., в нём перечислены 60 очень тяжёлых диагнозов, которые дают право ребёнку заниматься дома.

Учитель должен ориентироваться на рекомендации Психолого-медико-педагогической комиссии, чтобы грамотно адаптировать программу для каждого ученика. Эти программы и так усечены. Времени учителя на каждый урок выделяется немного. Всё с расчётом на то, что часть программы ребёнок должен изучить самостоятельно.

Если родители хотят глубже его развивать, чем может дать школа, значит надо обращаться к репетиторам. Вторая сторона этой медали — домашнее обучение отдали на откуп школам. Каждая вправе решать, будет ли она заниматься с маленькими инвалидами дома или нет.

Поддержит свой штат узких специалистов или передаст услугу на аутсорсинг.

На форумах родителей „особенных“ детей постоянно появляются темы нехватки коррекционных заведений, их недоступности для ребёнка. Никого не удивляет, что слабослышащего ученика каждый день приходится возить из Красногорска в Сокольники.

Но самое интересное, что на такие форумы заходят школьные учителя и спрашивают у родителей, что делать, если в классе появляется непростой ребёнок. Для них он — головная боль.

Чем же плох принцип, что все должны учиться на своём уровне? Прежняя система коррекционного образования почти разрушена, а новая не создана. Больные дети, кроме своих родителей, никому не нужны. Задача вырастить из них полноценных членов общества оказалась декларативна.

Когда в обычной школе не знают, что делать с особенным ребёнком, просто отправляют на заднюю парту, чтобы не мешал. Вот и всё образование. Не устраивает? Пожалуйте в частный сектор.

Те „эффективные манагеры“, которые берут на себя решение ставить родителей больных детей на деньги, не отдают себе отчёта, что обеспечить более-менее полноценную жизнь ребёнку-инвалиду это уже огромные средства.

А с учётом образовательных нужд, просто нереальные для среднестатистической семьи. Давайте вспомним, что у нас не Третий Рейх, где работала госпрограмма Т-4 по истреблению всех неполноценных и иждивенцев.

В июле 2018 г. Министерство просвещения заявило о начале разработки Концепции развития системы инклюзивного и коррекционного образования на период до 2030 года. Увидим.

Просто школа…

Министр образования и науки (до 2018 г.) Ольга Васильева на Общероссийском родительском собрании в 2017 г. : „Что касается вашего вопроса о коррекционных школах, ни одна школа с момента прошлого года не была закрыта. И с этого года мы убираем все названия, это будет просто школа. У нас как было 1764 школы, так они и остаются“.

Источник: https://news.rambler.ru/education/41271158-chinovniki-skorrektirovali-obrazovanie-v-polzu-deneg/

Необычные дети в обычной школе: за и против

Ребенка-инвалида не берут в общеобразовательную школу. Что делать?
Если вы помните, прошлый год был годом равных возможностей – появились удобные съезды на тротуарах, в том числе у пятиэтажек, куда даже на первый этаж инвалид-колясочник вряд ли самостоятельно попадет, поставили лифты в некоторых учебных заведениях, но и там беда – требуется лифтер, наблюдающий за техникой безопасности.

Еще много говорили об образовании, главным образом ЮНИСЕФ и родители детишек с ограниченными возможностями, для них это, после здоровья ребенка, самый актуальный вопрос.Что и понятно: воспитывают таких детей, как правило, одинокие мамы, а будущее, которое ожидает беспомощного инвалида в России, не может не пугать.

Образование, социализация – именно то, что помогает человеку в этом мире устоять – мечта любой из мам, которая растит ребенка-инвалида, но мечта почти недостижимая.

Конечно, есть закон РФ «Об образовании», но, во-первых, традиционный для России медицинский подход к инвалидам осложняет его исполнение, а во-вторых, местные власти не всегда умеют или хотят его правильно прочитать.

Но даже тогда, когда, преодолев медицинские и чиновничьи препятствия, удается включить ребенка в школьную среду, возникают не менее сложные вопросы: готова ли эта среда принять, скажем, ребенка с синдромом Дауна?Вы сами согласитесь, чтобы рядом с вашим чистеньким, умненьким ребенком сидел товарищ с большой головой, капая слюной на парту и мыча в ответ на вопрос учителя? А как же учебный процесс, такой ребенок будет тормозить весь класс – звучит еще один аргумент против инклюзии. Знаете, я в школе сидела за третьей с конца партой, у окна, а за мной – двоечник, хулиган, за неисправимость и высокий рост сосланный на галерку. Так вот, всякий раз, когда ему требовался карандаш, или просто так, соскучившись, этот выросший из рукавов школьного пиджака верзила больно пихал меня в спину, каждый день, каждый урок. Только не говорите ничего о проявлениях подростковой влюбленности. Ему просто было скучно, и он не знал НИЧЕГО из школьной программы – и не хотел знать. Как вы догадываетесь, аттестат о среднем образовании этот парень получил и социализировался во вполне определенной среде прекрасно.Это еще одна проблема – трудный подростковый возраст, не умеющие сострадать дети, не принимающие, не понимающие чужую беду, несмотря на все усилия учителя литературы. И что делать в этой ситуации самим учителям, когда детей-инвалидов в классе несколько?

Давайте обсуждать эти вопросы, а ответы, во всяком случае, на некоторые из них, прозвучат в конце недели, в передаче «Классный час Свободы». Программа выходит по воскресеньям в 18:00, повторы — в понедельник в 0:00 и в 6:00.

Три истории инклюзивного образования (фрагмент программы)

Одна история только начинается, ее рассказывает Наталья Селиверстова, ребенку семь лет. Вторая – о мальчике Васе, у него синдром Дауна, он учится в средней школе в Иваново. А третья – рассказ Софьи Розенблюм, как можно вписать ребенка с ограниченными возможностями в школьную среду, если самой устроиться на работу учителем. Её сын сейчас учится в аспирантуре.

Наталья Селиверстова:

— У меня ребенок-инвалид, с детским церебральным параличом с сохранным интеллектом. Ребенок передвигается самостоятельно, полностью сам себя обслуживает. Легкая задержка психического развития, стертая дизартрия, всё. По заключениям всех ПМПК, ребенок готов к общеобразовательной школе, а я боюсь. Потому что мои амбиции – это мои амбиции. Да, я хочу, чтобы он закончил общеобразовательную школу. Мне очень хотелось бы. А сможет ли он потянуть вот эту общеобразовательную программу? Я сейчас столкнулась с такой ситуацией, что когда после коррекционного садика я для социализации отдала его в ортопедический сад, ортопедическую группу, где не 5 детей, 17, ребенок пережил стресс. Почему? Он сохранный, он понимает, что он не такой, как они. У него элементарно не получается взять листочек и ровненько сложить. И у ребенка истерика: как же так, там он был лидером, а здесь он хуже, чем другие. В итоге – я сама психолог, но мне пришлось обратиться за помощью к психологу. И мне, и ребенку.

Ольга Литвак:

– У нас в школе толерантная среда. И по сию пору здороваются дети, даже в Плесе, где мы отдыхали: «Вася, здравствуй, как твои дела?» Я понимаю, что это ребенок из нашей школы. Большая школа, много классов. Единственное, что каждый год, когда приходили новые первоклассники, было такое хи-хи. Я обычно сразу в стойку, как дура. На самом деле этого ничего не нужно, потому что они один раз обернутся, второй, на третий привыкнут. Наоборот, ко мне подходили, говорили: «Что вы его ругаете?» «Виноват, – говорю, – потому что». «Да он же хороший». Они его от меня защищали. Я их никого не знаю. Они же просто видят мои растерянные глаза, потому что я его постоянно искала. На переменах, пока я с учителем разговариваю, он у меня уже где-то растворился, часто в раздевалке. Но первым делом я шла в библиотеку. Это был единственный ребенок в школе, которого искать надо было в библиотеке. Но если библиотека закрыта, то надо искать по школе. Встречаются ребята и говорят: «Вася там, под лестницей сидит, во взрослой раздевалке». И на уроке все были готовы помочь. Это ничего не стоило организовать. Помощь детей, введение в урок. Я ничего не имею против учителей. Им сказали: «Мы его не учим». Если бы им сказали: «Мы его учим», то было бы так. На четвертый год нашего обучения меняется педагог, и он вдруг мне говорит: «Я его учить не буду». Я уже там четыре года, я там работала до этого несколько лет. И у меня все сжимается. А это педагог, который 100 тысяч получил на конкурсе педагогов. То есть передовой из передовых. И я говорю: «Да вы не учите, не учите. Мы тут так просто сидим». Вы не представляете, как это обидно.

Софья Розенблюм:

– Я пришла в восьмой класс со своим ребенком, который до этого сидел дома и его не брали никуда и никогда. Взяли меня, взяли и его, и дальше у меня была задача сделать так, чтобы я для этих детей стала любимой учительницей. Тогда они в нагрузку будут относиться не так жестоко к моему ребенку. Ровно так и получилось. Но это должно быть честно. Я не должна их использовать, а я действительно должна быть для них настоящей любимой учительницей. То есть мотивация учительская и родительская. Это единственное, что работает. И тогда остальные учителя, которые относятся тоже не очень толерантно, видя, как человек изо всех сил сбивает сметану, тоже начинают помогать. Потому что, когда видят, что родитель ничего ни от кого не требует, а только сам бьется, всегда образуются рядом хорошие люди. И атмосфера меняется. То есть травить этого ребенка среди учителей становится уже не модным. Это единственный работающий путь. Если что-то происходило, то дети прекрасно все понимали, они приходили ко мне и говорили: «Держитесь, сейчас на географии было такое, сейчас это все докатится до вас». Да, есть все. Есть дети, которые, несмотря ни на что, дразнили, обижали. Не важно. Все равно с ними нормально выстраиваешь отношения, как учитель с учениками. И постепенно все меняется. Но эта среда выстраивается своими руками. В какой-то момент возникает выбор, потому что мой ребенок сейчас громит школу, а у меня класс, и я не имею права бросить свой класс. Значит, я в этот момент выбираю. Я выбираю класс, а там как получится. Все эти правозащитные родительские организации очень настроены на то, чтобы родители боролись за свои права. Наверное, это правильно. Но задачи наши надо разделять. Я хочу помочь в этой жизни здесь и теперь своему ребенку или я хочу исправить человечество. Вот человечество исправить точно не удастся. А помочь своему ребенку и еще соседнему, и еще пятерым, тоже соседним, у меня получится точно. Но когда мы начинаем разговаривать на юридическом языке и бороться за права, в этот момент школа, администрация, учителя – все становятся против нас. Это оппозиция. И в этом смысле ребенок проваливается в эту щель. Государство – это отдельная история, не подкреплены все эти законы ничем. То есть никакого ресурса у школы нет. И поэтому учителя поставлены в такую ситуацию: они не могут выполнить то, чего мы от них добиваемся по закону. Значит, в этой ситуации можно, осознав это, работать на какое-то сотрудничество. Да, это положение человека с протянутой рукой. Я пришла в школу как человек с протянутой рукой: «Помогите мне, пожалуйста, вы лично». Государство мне должно, и оно не выполняет. Но вы лично мне ничего не должны, поэтому вас лично я прошу только о помощи. И вот это работает.

Источник: https://www.svoboda.org/a/1939738.html

Новый скандал в московском учебном заведении

24.12.2017 в 17:46, просмотров: 79512

Московские родители разместили в интернете петицию под громким названием «Остановим рейдерский захват школы № 518». Кто же захватил школу: налетчики, бандиты или мафия? Выяснилось, что «захват» осуществила новая директор учебного заведения Мария Прочухаева. А суть его — в присоединении школы к колледжу №4.

Проблема в том, что ранее к колледжу прикрепили детские садики компенсирующего типа, которые посещают дети с ограниченными возможностями. А это, в глазах авторов петиции, создает определенный «нехороший» имидж для самого колледжа.

Родители обычных детей считают, что учить их вместе с инвалидами совершенно не нужно.

— Из-за сложившейся ситуации больше половины обычных школьников ушло, а на их место взяли детей с ограниченными возможностями здоровья и с низкой успеваемостью, которых больше никуда не берут, — говорит Катерина, ребенок которой учился в 518 школе.

— Один из таких мальчиков, например, сменил уже третье учебное заведение и в итоге остался на второй год в нашей школе.

Обычные дети ушли, в результате сложилась такая ситуация, что школьников с особенностями развития в классе должно быть не более двух человек, а в 518 школе их стало намного больше.

Еще один из родителей, у которого в школе учится сын, на условиях анонимности рассказал нам о своем видении проблемы:

— В нашей школе есть ученики с ограниченными возможностями, примерно по 3-4 в классе. Но с ними занимаются специальные тьюторы. Некоторые родители обычных детей боятся, что школьники получат аттестат, и станет известно, что они закончили инклюзивную школу, якобы это может сказаться на дальнейшей карьере. Я уверен, что эти страхи совершенно необоснованны.

По словам мужчины, сейчас родители, которые против того, чтобы обычные дети учились с ребятами с ограниченными возможностями, напрямую заявить об этом не решаются.

В понедельник они вышли на митинг с плакатами: «Инвалидам — достойную школу», вроде как они радеют за детей с ограниченным возможностями и хотят их определить в специализированное учреждение.

Но главная их идея — избавиться от такого «балласта».

Позднее в сети появилась альтернативная петиция в поддержку директора 518 школы Марии Прочухаевой. Они просят помочь отстоять законное право детей с ограниченными возможностями здоровья на образование.

Родители обвинили авторов первой петиции в дискриминации особенных детей: «Эти люди настаивают, что в нашей школе вообще не должно быть детей с ментальными нарушениями развития, потому что это старая добрая элитная школа в самом центре Москвы, появление в которой детей с ментальными нарушениями недопустимо, иначе элитарность сломается….»

По мнению директора школы № 518, право на образование есть у всех детей, не исключение и ребята с ограниченными возможностями, а конфликты могут возникать из-за парадоксов и недоразумений.

— В петиции, — говорит Мария Прочухаева, — было написано: «В нашей школе всегда были детки с ОВЗ, но с сохранным интеллектом», и хоть текст в течение двух недель был переписан практически до неузнаваемости, сразу видно, что дети с несохранным интеллектом в нашей школе объявляются лишними.

По всей видимости, под рейдерским захватом авторы понимают положение, при котором общеобразовательная школа теперь будет принимать не только нормотипичных, но и любых других детей. Наверное, для кого-то это действительно рейдерство.

Но даже закон «Об образовании» исключает разделение детей по нозологическим видам заболеваний и каким-либо ограничениям, вводя понятие «инклюзивное образование». То есть, кого принимать в школу, а кого нет — решает не директор.

Жалуясь на слияние с колледжем №4, некоторые родители говорят мне: «Мы не хотим, чтобы в аттестате у нашего ребенка было написано, что он окончил колледж «для дебилов». Однако колледж ведь дело добровольное — не хочешь, не поступай.

Психолог Мария Тарасова считает, что обычные российские школы пока еще не готовы в массовом порядке принимать детей с ограниченными возможностями здоровья. Хотя, возможно, и есть образовательные учреждения, которые составляют исключения.

— В моей практике был случай, когда 12-летний мальчик Илья с отклонениями в здоровье посещал обычную школу, — рассказывает психолог. — Мы подготовили ответы по вопросам к уроку литературы, учитель же начала спрашивать его в другом порядке. В результате ребенок ничего не мог вспомнить, ему едва натянули троечку.

Родители обычных детей, конечно, были недовольны, что учитель потратила полчаса на такого ученика. Недовольны и родители Ильи: за выученный материал поставили тройку. Я считаю, что ребенка с особенностями должен учить человек, которой имеет специализированное образование.

Таких в России пока, к сожалению, совсем немного.

Между тем психолог Елена Мошкова считает, что инклюзивное образование необходимо, причем не только для интеграции в общество самих детей-инвалидов, но также и для обычных ребят:

— Это воспитывает душу, учит толерантности, дает понимание, что все люди разные, но для всех важны одни и те же вещи: дружба, взаимная поддержка, взаимопонимание. А ведь это очень важно — чтобы ребенок вырос настоящим человеком.

Ольга Ермак
Тэги: Школа, Дети , Митинг, Общество    Места: Россия, Москва   
Голые и смешные: дерзкие и уникальные кадры звёзд кино и ТВ День рождения Путина в фотографиях: тайга, грибы и Шойгу Депутата Госдумы Ингу Юмашеву допросило ФБР: частная жизнь народной избранницы Неожиданная Анастасия Заворотнюк: редкие кадры с мужем и друзьями «Современник» открыл 64-й театральный сезон неожиданным заявлением Волчек Певцов, Захарова, Ургант прощаются с режиссером Марком Захаровым: скорбные кадры Путин, Клинтон, Макрон на прощании с Жаком Шираком: скорбные кадры Елена Летучая, Алла Михеева, Федор Бондарчук: кадры ТЭФИ 2019 Маргарита Грачева, которой супруг-ревнивец отрубил руки, выходит замуж: фотогалерея невесты Показать еще
В свой день рождения Путин пошел за грибами: видео В Нижегородской области перевернулся автобус с туристами: видео Очевидцы сняли на видео ликвидацию задымления в здании МИД Александр Емельяненко показал видео драки с Михаилом Кокляевым В Подмосковье сняли загадочный небесный объект: видео Москва простилась с режиссером Марком Захаровым: аплодировали полчаса Пять человек погибли при жесткой посадке Ан-12 на Украине: видео Навальный жёстко прошёлся по силовикам на митинге 29 сентября В Москве мужчина с ножом напал на следователя СКР: видео с места Показать еще Политолог Валерий Соловей назвал следующего президента России Ярослав Белоусов Маргарита Грачева, которой муж отрубил руки, выходит замуж Анастасия Власова Анастасия Заворотнюк погасила многомиллионные долги перед банком Остап Жуков 5-летний мальчик посмотрел мультики и прыгнул с зонтом с балкона Павел Быстров Муж башкирской кассирши Хайруллиной рассказал, куда потратил похищенные деньги Анастасия Власова Мать выявила у сына рак по фотографии MK.RU Мужчина пролежал мертвым 8 лет в квартире с собакой Кирилл Русаков Родители изнасиловали малолетнюю дочь вместе с друзьями на Брянщине Артем Кошеленко Галкин выложил фото игривой Пугачевой в эротичном платье Артем Кожедубов Депутат из Норвегии охарактеризовал Крым двумя словами Артем Кожедубов Заворотнюк выступит на телевидении Артем Кошеленко Малышева объяснила неоперабельность опухоли Заворотнюк Артем Кошеленко Многомиллионное наследство Марка Захарова достанется одному человеку Артем Кожедубов Рабочий-белорус изнасиловал домохозяйку и ее сына-первоклассника в Москве Артем Кошеленко Настя Каменских рассказала о сексе с Потапом в аэропорту Артем Кошеленко Оценено наследство Анастасии Заворотнюк Артем Кошеленко В Татарстане парень с девушкой насиловали мужчин в сауне Павел Быстров Что изменится с 1 октября: ужесточение кредитов, индексация зарплат Инна Деготькова Актриса Нелли Уварова постриглась наголо в поддержку Заворотнюк MK.RU Экс-сотрудница клиники рассказала, что сделала с видео больной Заворотнюк MK.RU Марк Захаров умер во сне: сказал, хочет немного отдохнуть Марина Райкина Сотрудница клиники сделала фото и видео больной Заворотнюк Артем Кошеленко Страшное фото больного потрясло сеть: мужчина лечился от рака самостоятельно Светлана Осипова Лобода в леопардовых трусах взбудоражила россиян Кирилл Русаков Показать еще Блог Светланы Дутты: Грета Тунберг: когда катастрофа не снаружи, а внутри Степан Каменев: Об узколобых зрителях, или Зачем ходить на предпоказы Блог Александра Хохлова: Школьники не нашли в интернете «нужного патриотизма» Блог Игоря Шумейко: Штаны маешь? Архангельск Мадмасские пенсионерки развалили шиесское прокурорское дело в суде Израиль Выборы в Израиле: Победитель уже известен Кузбасс В Кузбассе «раскулачивают» полного кавалера знака «Шахтерская слава» Барнаул Насиловали девушку, возили таксиста в багажнике: подростки из АУЕ устроили «судную ночь» в алтайском городке Иркутск Страшные сказки Ольхона: остров заколоченных туалетов В Новом Свете NYFF-57: Тупики пенисов и вагин

Источник: https://www.mk.ru/social/2017/12/24/ne-dlya-debilov-roditeli-obychnykh-detey-vygonyayut-iz-shkoly-invalidov.html

Судебный вердикт
Добавить комментарий